Далеко до Утра
Вода в кристаллах.
Далеко до солнца
В сантиметрах,
масштабах

Далеко до неба –
Не допрыгнуть
Пробуй.
Отбивай ноги,
распухай нёбом.

Далеко до моря –
тихо в сугробах плещет
Далеко до песен..

Почитай книжку..?
Далеко до дома
Далеко. Слишком.

Здесь, левее..
Чуть выше..
Да, вот так, трогай..
Далеко до жизни
До тебя – много.

Далеко до лета
Невозможно долго
Бледно мокрые люди
Под дождем сохнут

Далеко до солнца,
не подскажешь..? Жестоко.
Прекрасно, как в школьной песне
Гордое. Злое.
ДалЕко.

- Молочко для душа «Чувственность»
- Средство для мытья посуды «Нежность»
- Зубная паста «Новый день»
и бальзам «Мамина забота»

- Пена для ванны «Безысходность»
- Мыло «Тревога»
- Крем «Застарелая жестокость»
и средство для интимной гигиены «Новый рабочий геморрой»

Бывает, вот скажешь, подумаешь, сделаешь, и - неприятно быть собой.
Собой.
Новедьэтож–ты?
А неприятно очень.
Тебе.

Если дистиллировать человека – будет камень. Булыжный и мостовой. Будет сливовое варенье с миндальными косточками. Будет жесть. Совсем. Рассыпчатая маца. Дроссельная диафрагма. Семипалатинский мак. Порой опиумный.  Ковдорская обогащенная руда. Или лимонад.
Бу! Па-ра-па-па-па-па.

Твой собачий нос сиренево плюхается, мои разноцветные деревянные стружки вкусно всшуршивают и схапывают в мягко зажатый кулак. Щекотятся и – везде. Не вырваться. Не отфыркаться. Даже если хочется - опилки!
Трам-пам-па. Сочинять неплохо иногда.

Да.

Ветрянка неба
Коклюш облаков
Ангина рек
Фригидность островов
Желтуха фонарей
Аппендиксы, набухшие мостами
И легких воспаление основ

Зажим. Тампон. Разряд.

Брусчатка
Лестничный пролет
Фасад

Слезоточивость окон
Опухоль дворов
Отхаркивает кашель подворотен
Простуда форточек
Краснуха светофоров
Каналов учащенный бьется пульс
И влажно хлюпают носами спальные районы

Сколько бьется в тебе сердец
Сколько взрывается солнц
Сколько сбивается в стаи овец

Открой..

Сколько дробится зубами колес
Волос, сколько в тело врастает
Сколько наотмашь песен кричит..

Сколько жадно вдыхающих пор
Сколько, икринками бесятся,
Светлым

Скалятся месяцем..

Сколько..!
Чешуек – бисером
Сколько серебра – копытцами

И не спится им..

Сколько..? Делить - умножать
Отнимать – разбавлять
Паззлами собирать..

Спать.

Заполнить пустоту между руками
Чтобы немного зачесался нос
И в подподушье спрятавшись руками -
И вдоль. И поперек.
И вкось..
И в кость, уткнувшись кончиками пальцев
Разметить. Точно. Резко.
Крыльев в масть..
Соседям – имя.
Мне – все остальное.
И вдоль. И поперек.
И всласть..

Ты горячая.
Я дышу на тебя, дую..
Ты возвращаешь мое дыхание,
Возвращаешь мне меня немножко с опозданием,
немножко другим…

В самом начале меня, мною макнули в тебя, чтобы нарисовать все это,
чертить - непрерывно, пунктиром, зигзагами..
Потом мне рассказывали про тебя сказки,
в тебе были буяны и острова, ты была живая и мертвая..
Потом меня отвезли к тебе, и еще не умея ходить,
я полз к тебе, отражая в синих детских глазах, и отражаясь в твоих,
непонятно почему названных черными..

Потом, на уроке обо мне,
с вишнево-горячечной иллюстрацией половины меня (второй?) на развороте,
мне рассказали – что тебя во мне много, очень много, почти весь
я - это ты - это я..

Никто никогда не касался меня с неба – только ты..
Сферично целуя в светлую макушку,
разбивая миллиарды отражений твоего мира
о мое поднятое навстречу тебе лицо..
Шершаво царапая за шиворотом, целлофаня под ногами,
смывая кляксы себя на лобовом..

Ты, кокетливо украшенная ожерельем пены,
прозрачно, намекая, входишь через поры,
высыхаешь кольцами времени на  пальцах..

Процентно волнуясь, в тебе живут серебряно дышащие жабрами твари,
остальные – вокруг тебя..
Ты отражаешь звезды, тобой дышат земли -
- и плачут люди..
Ты течешь вперед, продолжая меня, размочив в полуночном молоке аш двух своих о -
- десятками иксов и игреков..

Я начался тобой – тобою же закончусь.
Я буду пятнисто вытягивать шею в Танзании,
Я буду оранжево зреть в проулках Барселоны,
Я буду жарко плескать в постелях Лиссабона
Я буду атмосферно оседать в Ленинграде..
Меня не будет.

Будешь только ты.
Буду только я.
Во всех мировых океанах.

Детство, отрочество, юность..

Раковины, мойки, ванны..

Краны открыты..

Оно течет чуть теплым напором, прорывает кипятком, хрипло плюет ржавым. Бьется вдребезги белой эмалью, разлетается, ухает в металлическую сеточку – одна за четыре, три – на десяточку..

Капли. Струи. Объемы.

Весной оно бьет стрелками вспышек с неба, целует циферблатами в водостоках, дрожит, испуганное трамваями, в чашках. В одном стакане – пара бурь, с пол-сотни утопленных страниц, три перелета, сто пятьдесят восемь смсок, одна мысль - и столько же отражений.

Летом его отключают на время.

В одной ванной – сто пятьдесят четыре чайника, две кастрюли и четырнадцать чашек.

В одной ванной – двенадцать закатов, пять бутылок виски, три абсолютно водки, полторы книжки и один роман.

Осенью его нет.

А сегодня оно замерзло, синим столбиком, скользнуло подошвами, хрустнуло колесами, кольнуло за шиворотом.

В одной батарее – пара несбывшихся надежд, две сотни согретых рук, тысяча теплых воспоминаний и одна, подернутая коркой, гавань погибших кораблей..

Медно стучит – открой

Звезды подстричь косой

Руки  по локоть макать

Вспять..

Громко молчит – не спит

Мертвое не болит?

Вынь да скорей положь

Не трожь..

Мелко дрожать – в горсть

Пениться зубы сквозь

Резать волос рожь

Что ж..

Войлок обей – злей!

Пальцы ломай вдоль

Пой на два тона светлей

Хной..

Бессонница – это маленький тест-драйв вечности. Все истончается, становится хрупким, прозрачным и настоящим. Именно в такие моменты понимаешь, ПО-НАСТОЯЩЕМУ понимаешь, что тебе никогда не уехать жить на Кубу, не найти единственное правильное и всамделишное, никогда не написать книгу.. 
Утром ты судорожно и наспех забываешь об этом, и продолжаешь трепетать на ветру, но сейчас, да СЕЙЧАС, ты знаешь как все на САМОМ ДЕЛЕ..

Лежа с широко зажмуренными глазами, тщетность чувствуется особенно остро. Что меняется в тихо шепчущей темноте вокруг, оттого, что ты так влажно хлопаешь моллюсками глаз?

В такие минуты точно знаешь – Бог есть. И его жалко. Ведь у него тоже, она, бессонная -  слишком много людей, слишком много часовых поясов..

В такие минуты Бог – это ты. ТЫ. Со всеми своими трещинками и механизмами.

Ночью они работают так громко.. Вот скрипят уключины в груди, вот под остовом чуть сипло дышат паруса. Громкой грибницей растут ногти, шумными листьями осыпаются ресницы, и кровь – марафоном, из точки А в точку Б.. 

Your own personal Jesus.

Всем спасибо, все системы функционируют нормально. Задержав дыхание, можно заставить метроном считать чуть быстрей. Заклеив руки в тесный конверт подподушки, сначала избавляешься от них, а потом кончиками пальцев больно трогаешь все электричество мира. Свесив голову с кровати в ушах плещет море..

И тогда понимаешь, что в один прекрасный день ты безаппеляционно, бесповоротно и категорически умрешь – и с облегчением засыпаешь – ведь кто-то не может себе позволить даже этого..

Эль

Ётся лиловая Эль 
Эль,
Упит пустыми глазницами
   Эль –
Юбит когда не по книжкам
Эль:
Овит в кулак вереницами 
Эль!
Учшее мажь формалином
Эль?
Инов забудуться песни
   Эль…
Асково веки прикрою
 Эль. 
Лею.
  Тебя. 
Без. Эль. Ность.